iqoption

Первый трейдер из СССР Юрий Карнаух

«Золото партии»… Всего два слова, сведенных воедино, на протяжении как минимум 10-12 лет будоражили нашу страну. Политики, литераторы и кинорежиссеры использовали эту тему как могли: разоблачали, писали, снимали. Так, например, почти 15 лет назад на экраны вышел политический детектив Всеволода Шиловского «Кодекс бесчестия». Основная интрига сводилась к тому, что «злобные гэбисты», окопавшиеся в совзагранбанках и наворовавшие себе несметные средства при перекачке денег КПСС, мало того что установили рабочие связи с итальянцами-мафиози, так еще и убивали всех, кто пытался приоткрыть завесу тайны над их операциями. Причем смерть настигала не только ревизоров, приезжающих из родного Отечества, но и случайных свидетелей, и даже членов семей их коллег. 

 

Гонка на золотых тельцах

 

Как известно, в Советском Союзе существовала государственная валютная монополия и монополия внешней торговли. Международные расчеты по внешнеэкономическим и другим связям СССР осуществлял Банк для внешней торговли СССР (Внешторгбанк) с его зарубежными отделениями.

 

Внешторгбанк имел также ряд дочерних банков в Европе (так называемых совзагранбанков). Самые старые и крупные: «MoscowNarodnyBank» (Лондон, создан кооператорами в 1911 году, выкуплен государством в 1919 году) с отделениями в Бейруте (1963-1985) и Сингапуре (1972) и «BCEN-Eurobank- Коммерческий банк для Северной Европы» (Париж, 1921). Кроме того: «Восход Хандельсбанк» («Wozkhod Handelsbank») (Цюрих, 1966; в 1992 году преобразован в «RussischeKommerzialBankAG»), «RussianCommercialBank» (Кипр, 1989), «Ost-WestHandelsbankAG» (Франкфурт-на-Майне, 1972), «Donau-BankAG» (Вена, 1974), «East-WestUnitedBankS.A.» (Люксембург, середина 1970-х).

 

В конце 1940-х годов был закрыт Дальбанк в Харбине и Шанхае. Но с 1923 по 1979 год просуществовал Русско-Иранский банк в Тегеране (кстати, единственный полностью иностранный банк в этой стране, службу безопасности которого в 1920-х годах возглавлял будущий шах).

 

В 1990-е годы произошла реорганизация обанкроченного Внешторгбанка, а часть загранбанков были проданы появившимся коммерческим собратьям. В настоящее время большинство из них выкуплены банком ВТБ[1].

 

Для чего были нужны совзагранбанки?

 

Вопрос, казалось бы, излишний. В этих банках работали очень квалифицированные специалисты, на практике знающие, как функционирует рыночная экономика и, соответственно, не потерявшиеся после реорганизации системы совзагранбанков.

 

Жанр статьи не позволяет провести серьезный разбор аргументов за и против их существования. Поэтому хотелось бы дать слово безусловному специалисту:

 

«Вплоть до воссоздания Внешторгбанка СССР в 1961 году, до появления в нем людей уровня В.В. Геращенко, Т.И. Алибегова, Ю.А. Иванова и других крупных специалистов в области международных банковских операций, в СССР все операции поручались совзагранбанкам с иностранным персоналом[2]. После 1961 года операционной зависимости не стало. Был ликвидирован первый аргумент необходимости совзагранбанков.

 

Стали говорить об экономической выгоде их работы. Однако, посчитав, выяснили, что если соотнести приносимую ими прибыль с размером их капитала, вроде опять нет объяснений их существования. Выгоднее средства разместить в других иностранных банках!

 

Возникла еще одна теория - совзагранбанки обеспечивают страну дополнительными кредитными ресурсами! На них открывают лимиты заимствования, дополнительно к предоставляемым стране. Но два чистых эксперимента показали, что это не так. В начале 1980-х годов, после введения советских войск в Афганистан, нам объявили экономический бойкот и “кредитную” блокаду (были уменьшены лимиты). И выяснилось, что первыми уменьшили лимиты как раз совзагранбанкам! Они оказались самым слабым звеном. И наконец, в 1990 и 1991 годах Госбанк и Внешторгбанк СССР были вынуждены заимствовать средства, чтобы поддержать загранбанки. Тем самым очередной раз было доказано, что они являются частью странового риска. Причем самой слабой.

 

Появился новый аргумент - за рубежом необходимо присутствовать. Это уже неосязаемая, внеэкономическая категория. У американцев, немцев, французов для этого в посольствах есть представители казначейства, Центрального банка. В развитых странах ротация специалистов в них - часть карьеры. У нас в посольствах они не предусмотрены. А в международных финансовых организациях (Мировом валютном фонде, Европейском банке реконструкции и развития и т.д.) у Минфина, ЦБ, Министерства экономики нет ротации эмиссаров. Если туда наш коллега попадает, то сидит там годами, до глубокой старости!»[3]

 

Еще более жесткую позицию заняла Счетная палата РФ. В постановлении от 21 мая 1999 года № 16(167) «О результатах проверки управления Банком России контрольным пакетом акций кредитных организаций, созданных на территории иностранных государств» отмечается следующее:

 

«…росзагранбанки не выполняют функций, для которых они создавались... все сделки по переуступке акций росзагранбанков коммерческим организациям, заключенные Банком России... являются незаконными и подлежат расторжению».

 

Следует отметить, что проверялась деятельность этих организаций только в 1990-х годах.

Для того чтобы разобраться, чем же занимались эти загадочные банки, предлагаю познакомиться только с одной функцией, выполняемой только в одном зарубежном банке - «Восход Хандельсбанк» («Wozkhod Handelsbank»), открытом в 1966 году в Цюрихе (Швейцария). Торговлей советским золотом.

 

«Восход» дело тонкое!

 

Когда сын Ярослава Мудрого Святослав показал иностранным послам свои несметные золотые сокровища, те были поражены:

«Се ничтоже есть, се бо лежит мертво».

Если отвлечься от художественных достоинств фильма и сконцентрироваться на сюжетной канве и психологическом заряде, который он несет, то с учетом реалий того времени можно сказать, что фильм является классическим примером спецпропаганды, навязывающей определенные стереотипы. Таким, например, был в свое время сериал о Рэмбо или советский ответ на него — фильм «Одиночное плавание». Впрочем, довольно о кино. Обратимся лучше к истории. 

В Цюрихе, где происходит основное действие фильма, был только один советский загранбанк: «Восход Хандельсбанк» (Wozсhod Handelsbank). И высокий начальник, проверявший этот банк, действительно скоропостижно скончался. Но вот вопрос, что же произошло в центре швейцарской деловой жизни в 1984 г. (а не накануне ГКЧП, как явствует из фильма) и кому и чем так мешал активный совзагранбанк в Цюрихе, совсем не так прост, как это преподносится в кинодетективе.

Похождения желтого металла 

Эта история началась не с создания банка «Восход Хандельсбанк» в 1965 г., а с решения президента США Рузвельта. После Великой депрессии он ввел госмонополию на все операции с золотом и объявил фиксированную цену для этого металла — 35 долл. за тройскую унцию. 

В 1944 г. в американском городке Бреттон-Вудс на Международной финансовой конференции было принято Положение о Международном валютном фонде (МВФ) и создана новая мировая валютная система. Она опиралась на золотой стандарт, доллар стал резервной валютой, и было провозглашено, что национальная валюта США не хуже золота. В Форт-Ноксе к 1949 г. хранилось 21,8 тыс. т золота, принадлежавшего США. Там также предпочитали держать 9,3 тыс. т своего золота центральные банки ряда европейских стран. Все это составляло примерно 75% мирового запаса драгоценного металла. Торговля золотом проводилась в Лондоне на межгосударственном уровне по установленной США цене на доллары. Американцы искусственно держали курс и всякий раз, когда цена на золото начинала подниматься, загружали бомбардировщик «Б-29» золотом и отправляли его в Лондон для интервенций. Многие восстановившиеся после войны страны данная система вскоре перестала устраивать. 

И, как это всегда бывает, в условиях дефицита и ограничений в разных странах появились свои подпольные рынки золота. Потянулся след контрабандных операций, в которых участвовали и арабские шейхи, самозабвенно любящие золото, и создавшие ювелирную промышленность, являющуюся одной из лучших, итальянцы. Все они нелегально решали свои проблемы. Появилось множество черных и серых (полулегальных) рынков золота.

Система постепенно расшатывалась. В 1965 г. Шарль де Голль предъявил большое количество долларов, накопленных Центральным банком Франции, и потребовал обменять их на золото. Это явно не способствовало укреплению доллара. В результате этой и подобных операций в конце 1960-х гг. у американцев осталось лишь 8,6 тыс. т золота. Тогда и пришлось отказаться от стандарта и обязательного обмена доллара на желтый металл. 

В 1968 г. рынок золота был разделен. Государственным валютным органам разрешалось торговать между собой только по прежней, официальной цене. Частные же торговцы теперь могли работать, и цены на золото у них могли колебаться как угодно. Образовался «двухъярусный рынок». В Лондоне пять специализированных фирм по-прежнему два раза в день в офисе Ротшильда проводили операцию фиксинга, «объединяя» цены продажи и покупки золота в единую цену. Тогда же швейцарские банкиры создали мощный конкурирующий центр мировой торговли золотом. «Золотой пул» объединял три основных гросс-банка, каждый из которых предоставил по 65 т металла. В банках открывались «золотые счета». Банки договорились работать «в складчину», т.е. совместно продавать и покупать золото. Это были: Swiss Bank Corporation, Credit Suisse и United Bank of Switzerland (UBS). Они также котировали серебро, платину и палладий.

Следует сказать, что ограничения касались только стран, ратифицировавших Бреттон-Вудское соглашение и вступивших в МВФ. СССР же мог работать как производитель и на частном рынке. Сталин не торговал золотом, а предпочитал наращивать золотой запас. 

А вот за 12 лет после смерти Сталина нами было продано через Моснарбанк более 3000 т золота. Причем большая часть (1244 т) была продана в 1963-1964 г.

Мы производили тогда 200-300 т золота в год, и цифра эта была совершенно секретной. Англичане следили за нашей добычей с помощью спутников. Они также анализировали публикации в советских районных газетах, узнавая таким опосредованным способом, насколько перевыполнен план на золотодобывающих шахтах. Представляя размеры планов, несложно было вычислить объем реальной добычи.

 

Двумя годами ранее в Цюрихе был организован банк «Восход Хандельсбанк» (названный так в честь советских космических кораблей) с уставным капиталом в 10 млн швейцарских франков. Его акционерами стали Госбанк СССР, Внешторгбанк СССР и несколько внешнеторговых объединений. Основной задачей банка было развитие торговых отношений СССР и других социалистических государств со странами Запада.

 

Как наступил «Восход»

Галина Титова[4] участвовала в подготовке документов всех новых зарубежных банков Советского Союза, открытых в 1960-1970-х годах. Вот что она говорит о первом своем детище:

 

«Поздней осенью 1965 года мы выехали в Швейцарию. Страну банков - число их там приближалось к четырем сотням, а свыше 40% из них - банковские учреждения с иностранным капиталом. В деловой столице Конфедерации - Цюрихе нам следовало открыть новый банк, первый русский в Швейцарии!

 

Банк решили назвать “Восход Хандельсбанк” (“Wozkhod Handelsbank”) - адвокат предложил нам так его назвать в честь советских космических кораблей. Лицензию мы получили в июне, уставный капитал банка был 10 млн. швейцарских франков. Его акционерами стали советские государственные организации (Госбанк СССР, Внешторгбанк СССР, некоторые внешнеторговые объединения). Основной задачей банка было содействовать развитию торговых отношений СССР и других социалистических государств со странами Запада».


«Свой среди чужих» 

Когда сын Ярослава Мудрого Святослав показал иностранным послам свои несметные золотые сокровища, те были поражены: «Се ничтоже есть, се бо лежит мертво».

В 1969 г. в «Восход Хандельсбанке» появился новый директор по валютным операциям — Юрий Юрьевич Карнаух, который после окончания Московского финансового института сначала занимал ряд должностей в Госбанке СССР, а уезжал с высокой должности заместителя начальника валютно-финансового управления Внешторгбанка СССР.

Два года он осваивался с новой должностью, пока из Москвы не прилетел зампред Внешторгбанка Георгий Леонидович Трусевич с поручением от главы Совета министров СССР Алексея Николаевича Косыгина — взять кредит под залог 80 т золота. Впрочем, всю переговорную работу взяли на себя Трусевич и тогдашний глава «Восхода» Альберт Николаевич Беличенко. Швейцарцы, заинтересованные в долгосрочных клиентах, в кредите отказали, но предложили 80 т просто купить. Деньги были нужны позарез, Москва согласие на продажу дала, и техническая работа по реализации золота легла на Карнауха. Как вспоминает Юрий Юрьевич, ему поручили посещать UBS, представляющий пул, и уведомлять покупателей о прибытии каждой партии золота по 7 т: «Причем делать это я должен был не по телефону, а лично».

Понимая, что коллеги вряд ли продали золото дороже упомянутых 35 долл. за унцию, и наблюдая, как растет «желтый металл» в цене (а она поднялась за то короткое время до 40 долл.), Карнаух испытывал двойственные чувства. 

С одной стороны, поручение было выполнено, с другой — было «за державу обидно», поскольку такая форма продажи была явно невыгодна. А тут еще о встрече попросил руководитель «золотого подразделения» одного из банков — участников пула — Фреди Шнайдер, который рассказал, что UBS «зажал» советское золото от подельников и нарушил совместно установленные правила игры.

Сразу после встречи со Шнайдером Карнауха пригласили по очереди отобедать и другие участники «золотого пула», в том числе и из UBS. Вскоре «душевный» коллега из России стал для швейцарских банкиров практически своим. 

А обеды превратились в регулярное действо. На них опытные западники учили «младшенького» тонкостям и премудростям торговли золотом. Правда, встречались они все время в одном и том же ресторане и усаживали его на одно и то же место. Наверное, для того чтобы подкреплять дружеские отношения соответствующими записями. Швейцарцы все равно оставались конкурентами друг для друга и потому охотно использовали русского, чтобы попытаться узнать, как дела у «заклятых друзей». Впрочем, деловому сотрудничеству это не мешало. В этой ситуации переполненный новыми знаниями Карнаух уже по своей инициативе стал обращаться в Москву с просьбой перевести продажу золота из Лондона в Цюрих и осуществлять ее через «Восход». Ведь до тех пор основным продавцом советского золота было другое советское загранучреждение — Моснарбанк со штаб-квартирой в Лондоне, где торговля велась по фиксированным ценам.

«Восход» — дело тонкое! 

В 1972 г. предложение Карнауха получило одобрение на самом банковском верху. Для начала ему доверили продать две тонны, поставив нижнюю планку цены. Карнаух продал золото значительно дороже. Следующая пара тонн ушла также со значительным наваром. В результате, вспоминает Юрий Юрьевич, «мне отдали все золото, проходящее через валютный план Советского Союза! Общую сумму мне не называли, так как конкретные суммы устанавливались закрытым решением Политбюро ЦК КПСС и Совмина СССР! Задания никогда не давались по телефону, для этого меня вызывали в Москву». Позже для постановки задач приезжал специальный человек: «Чаще всего это был зампред Внешторгбанка СССР Е.К. Кузькин. Евгений Кузьмич на улице (кабинет наверняка прослушивался), оглядываясь, нет ли шпионов, объявлял, сколько требуется продать золота».

А вот способ переправки золота в Швейцарию был выбран с нынешней точки зрения самый фантастический: «Его мы перевозили в обычных советских пассажирских самолетах. Семь тонн золота (в стандартных слитках по 12,5 кг) равномерно раскладывали под пассажирскими сиденьями! Много лет люди летали в Цюрих и не знали, что в прямом смысле слова сидят на золоте! А в Цюрихе для обеспечения безопасности мы связались с компанией „Матт Транспорт“, предоставившей нам охрану и развозившей золото по хранилищам банков-партнеров. Они инкассировали наш груз». Получив свободу действий, Карнаух развернулся, что называется, по полной: «Партнеры в Цюрихе делали перерасчет, взвешивали слитки и определяли точный вес товара. Иногда золото по моему поручению швейцарцы зачисляли на наши счета в Лондоне. Меня стали ценить как партнера. Под устное поручительство разрешалось осуществлять операции до 10-12 т. Деньги платились задолго до поставки товара, поскольку в случае резкого подъема цены самолеты с грузом золота опаздывали. Каждый из гросс-банков располагал собственными золотоплавильными и аффинажными предприятиями. И на них наши партнеры стирали со слитков серпы и молоты и ставили свои клейма. Дело в том, что у арабских шейхов, основных покупателей золота, была аллергия на наши символы». Впрочем, главной особенностью советской торговли золотом стало использование всех возможных рыночных инструментов. В отличие от основного поставщика драгметалла на мировой рынок — Южноафриканской Республики. Если ЮАР регулярно (еженедельно) выбрасывала на рынок очередную порцию золота и просто продавала ее, то советские банкиры выступали в роли настоящих игроков. Как вспоминает Карнаух, «при торговле я сразу стал использовать три принципа поведения: продавал небольшими порциями, откупал золото, когда цена падала, и при необходимости участвовал в создании альянсов. Т.е. мы с успехом применяли нашу науку создания дефицита. Реализовывая ежегодно свои 200-300 т золота, мы практически устанавливали цену на весь металл, хранившийся в национальных банках, т.е. на 35 тыс. т! В результате в 1980-х гг. цена уже доходила до 800-850 долл. за унцию, поднявшись за 10 лет в 23-24 раза!»

 

Свобода действий и оперативное реагирование на конъюнктуру рынка не остались незамеченными зарубежными экспертами. Газета «Гардиан» тогда писала: «Дилеры отмечают, что русские являются сейчас очень изощренными участниками рынка, покупая и продавая, исходя из ситуации». Ей вторили другие издания. «Как указывают другие банкиры, „Восход Хандельсбанк“, Цюрих, довольно успешно занимается как продажей, так и покупкой золота на рынках Лондона, Цюриха и Дальнего Востока. Политика продажи золота ЮАР значительно уступает советской по своей гибкости» (Financial Times). «Москва не хочет упустить ни одного шанса как можно более интенсивно попользовать разработанные капиталистическим Западом методы оптимизации выручки от продаж… По словам одного цюрихского банкира, когда русские считают, что цена золота будет повышаться, они скорее будут выступать с покупками, чем с продажами» («Виртшафтсвохе»).

Куда же шли эти деньги? Ответ прост: в значительной степени в СССР их просто проедали. Так, например, глава Госбанка Алхимов однажды, вразумляя одного из подчиненных, пытавшегося упрекнуть советских «швейцарских банкиров», резко осадил его: «Чтоб ты знал — из пяти буханок хлеба три оплачивает „Восход“!» Стоит ли удивляться, что, вернувшись в Москву (ротация кадров) в 1974 г., за успешную работу закрытым указом Карнаух был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Впрочем, Цюрих без своего «русского банкира» оставался недолго. Уже два года спустя Карнаух вернулся в Швейцарию. Теперь уже на должность председателя правления «Восход Хандельсбанка». 
И все закрутилось по новой: продажи, покупки, отчеты в еженедельном режиме, схватки с местными золототорговцами. Впрочем, к тому времени ситуация уже очень сильно изменилась.

Дядя Сэм показывает зубы 

Для США наступили нелегкие времена. Рост цены золота на свободном рынке девальвировал американскую валюту. Европейские и азиатские банки плюнули на политику поддержки официальной цены на этот драгметалл и с упоением кинулись в спекулятивные операции. Вдобавок в США разразился энергетический кризис. 

В общем, американскую экономику давили со всех сторон. Но самое главное было даже не в этом. Благодаря работе маленького советского загранучреждения существенно увеличились валютные поступления в СССР. А это в противостоянии двух супердержав давало СССР дополнительные козыри. Штаты ответили по-настоящему масштабно. В 1975 г. они разрешили работать с золотом всем гражданам и фирмам США, сняв все ограничения. Был окончательно отменен золотой стандарт. А физический металл они поместили в список обычных биржевых товаров где-то между свининой и апельсинами. США объявили о новой политике. Сначала казначейство США, затем МВФ (а потом — и оба параллельно) стали проводить аукционы золота. Аукционы проводились ежемесячно с января 1975 г. по май 1980 г. На них приглашались любые покупатели кроме центральных банков. Изначально было ясно, что аукционы направлены против СССР. Но советские загранбанкиры не преминули воспользоваться этим обстоятельством. Карнаух договорился с Москвой о выходе на эти аукционы. Причем покупки на американских аукционах делались сознательно, поскольку в США публиковался список покупателей. Через некоторое время в американской прессе стали задавать один и тот же вопрос: «Зачем нам продавать золото, если его покупают русские?»

В общем, как ни пытались американцы бороться с советским золотом, ничего по большому счету у них не получалось. Более того, кошмаром для них мог бы стать «золотой союз» ЮАР и СССР. В начале 1980-х гг. в «Восход» пожаловала целая делегация Федеральной резервной системы США, которую возглавлял один из директоров ФРС. Разговоры шли вокруг планов по работе с золотом, и американцы ушли неудовлетворенными. После этого США поменяли своего посла в Швейцарии. Как вспоминает Карнаух, «новый был банкиром по профессии. Все коллеги сразу отрапортовали, что этот дипломат побывал во всех банках и подробно расспрашивал про „Восход“ и про Карнауха лично».

 

Юрий Карнаух[5] прибыл в Цюрих в декабре 1969 года:

 

«Наш швейцарский банк с момента образования возглавлял Альберт Николаевич Беличенко. У него была распространенная русская болезнь. Ему трудно было пройти мимо представительского холодильника, наполненного напитками, предназначенными для переговоров и встреч.

 

Года через два, когда я полностью вошел в дело, из Москвы приехал зампред Внешторгбанка Трусевич с важной миссией - А.Н. Косыгин поручил взять кредит у иностранных банков под залог 80 тонн золота. Беличенко и Трусевич начали обходить коллег, находящихся в Швейцарии.

 

Швейцарцам были нужны долгосрочные клиенты. Поэтому, отказав нам в кредите, они предложили золото купить. Мои соотечественники съездили в Берн, послали в Москву шифровку и получили разрешение на продажу - видимо, деньги были нужны чрезвычайно.

 

Мне же поручили посещать «UnitedBankof Switzerland» (UBS), представляющий весь пул, и уведомлять покупателей о прибытии каждой партии золота. Причем делать это я должен был не по телефону, а лично с глазу на глаз.

Цена на золото быстро поднималась и вскоре подошла к 40 долларам за унцию, швейцарцы спокойно откупили весь наш металл. Мои коллеги вряд ли получили за него намного больше 35 долларов. За державу было обидно, так как я понимал, насколько такая форма продаж невыгодна».

 

Юрий Карнаух встретился с руководителем золотого подразделения «Банкферайн» Фреди Шнайдером и узнал, что «UBS», в нарушение устава «золотого пула», не поделился с «подельниками» золотом, поставленным ему Советским Союзом. Тогда он «отобедал» с коллегами из других банков: руководителями подразделений драгметаллов из «CreditSuisse» - Шрибером и «UBS» - Цублером. Вот что рассказывает об этом Карнаух:

 

«…совместные обеды стали регулярными. Незаметно я вошел в их компанию, став для них своим. Даже объединившись в Союз, они продолжали оставаться конкурентами и постоянно следить за действиями друг друга, причем узнанными секретами они охотно делились со мной. Так что я знал много, даже то, кто на кого в каком банке работает!»

 

Таким образом узнав все детали взаимодействия банков на золотом рынке и техники продаж драгметаллов, Карнаух получил возможность для самостоятельной работы. Полученная конфиденциальная информация позволяла иметь ясное представление, кто покупает на рынке, а кто начал давить на цену. Не использовать эти знания было бы глупо и непрофессионально.

 

В 1972 году Карнаух предложил руководству Внешторгбанка и Госбанка поручить продажу золота от имени СССР банку «Восход». В виде эксперимента ему доверили продать две тонны золота, жестко указав нижнюю планку цены. Оно было продано значительно дороже. Следующая небольшая партия так же успешно ушла. В результате банку отдали все золото, проходящее через советский валютный план. Причем конкретные суммы, передаваемые для продажи, устанавливались закрытым решением Политбюро ЦК КПСС и Совмина СССР! Для передачи задания Юрия Карнауха вызывали в Москву.

 

Позже при новом председателе Госбанка СССР Владимире Алхимове для этого в Цюрих приезжал зампред Госбанка СССР Евгений Кузькин:

 

«Евгений Кузьмич на улице (кабинет мой наверняка прослушивался), оглядываясь, нет ли шпионов, объявлял, сколько требуется продать золота» (Юрий Карнаух).

 

При торговле использовалось три принципа поведения: золото продавалось небольшими порциями, оно откупалось, когда цена падала, и, наконец, при необходимости банк участвовал в создании альянсов.

 

Кстати, золото перевозилось в обычных советских пассажирских самолетах. Семь тонн золота-металла (в стандартных слитках по 12,5 килограмма) равномерно раскладывали под пассажирскими сиденьями! Много лет люди летали в Цюрих и не знали, что в прямом смысле слова сидят на золоте!

 

«Меня стали ценить как партнера. Под устное поручительство разрешалось осуществлять операции до 10-12 тонн. Деньги платились задолго до поставки товара» (Юрий Карнаух).

 

Надо сказать, что наше золото было чище южноафриканского: четыре девятки после запятой, а у конкурентов показатель был значительно хуже - 995. За это наш банк брал надбавку к цене.

 

Каждый из гроссбанков располагал собственными золотоплавильными и аффинажными предприятиями, на них наши партнеры стирали со слитков серпы и молоты и ставили свои клейма. Дело в том, что, например, у саудовских шейхов, традиционных покупателей золота, была аллергия на наши символы.

 

В 1973 году состоялась встреча Юрия Карнауха с председателем Совмина СССР Алексеем Косыгиным, интересовавшимся первым советским опытом «рыночной» торговли золотом.

 

«Косыгин стал меня расспрашивать о работе - корректно и профессионально. Алексей Николаевич был явно доволен моим рассказом. Наконец, когда мы уже попрощались, он вдруг задал мне вопрос: “Скажите, какова будет цена золота в конце года?” В тот момент она только приближалась к 50 долларам. Я обернулся и уверенно ответил: “Сто!” После этих слов суроватый Косыгин радостно заулыбался! Эту планку золото преодолело уже через два месяца, быстрее предсказанных мной сроков, и пронеслось быстро вверх. В результате цена после четырех лет роста к концу года достигла максимума в 184 доллара!» (Юрий Карнаух).

 

Работа золотых рынков представляла замкнутый цикл: Гонконг и Сингапур - открытие в 5.00; Цюрих - в 11.00; через полчаса - Лондон. В 12.30 закрытие в Гонконге и первый фиксинг в Лондоне; второй фиксинг был в 16.00. В 19.00 и 19.30 закрывались европейские рынки, но открывались в Америке. Нью-Йорк - открывался в 17.30, а закрывался в 24.00 (все время московское). Но и это только Атлантическое побережье, а небольшая биржа есть и в Сан-Франциско. Только когда солнце проходило над нашей страной - это была «серая зона», на которой рынка не было.

Все это не освобождало от иной работы: встречи, отчеты, выдача кредитов. Одновременно с торговлей золотом банк действовал как обычное кредитное учреждение.

 

Работа по золоту проводилась и с немецкими банками: «Deutsche Bank» и «Dresden Bank».

 

«Став первым заместителем “Dresden Bank”, Ханс Иохим Шрайбер, умело использовав нужную информацию, провел очень крупную операцию против нас. Дело в том, что его банк, активно кредитовавший в ту пору Внешторгбанк СССР, решил воспользоваться моментом финансовых затруднений в нашей стране. Имея информацию о неурожае в СССР и зная, что у нас приближается срок погашения кредитов, он понимал, что Советскому Союзу придется для этого продавать золото. Он на три месяца на­брал золотые депозиты (тонн 50 или 60) у банков-партнеров и ударил золотым кулаком, хорошо рассчитав время удара. Сколько будет продано золота - никто не знал, немец блефовал, рынок посыпался. Шрайбер стал ожидать нашего появления в ловушке. Он ждал, когда мы начнем продавать золото по установленной им цене. И мне действительно из Москвы шли поручения - продавать золото на любых условиях. Но делать это на нижней точке не хотелось! Я медлил. Опять помогли коллеги-швейцарцы. Их “разведка” мне донесла, что золото взято немцем взаймы и бесконечно Ханс держать его не сможет! Началась война нервов. Мне Москва уже грозила: “Не продашь - отзовем!” В день, когда я был готов начать продажу, первым не выдержал “Dresden Bank”. Я собирался начать это делать после обеда, соперник принялся откупать металл раньше! Он вынужден был гнать рынок наверх, отыгрывая убыток в игре на повышение. Мы только этой волны и ждали. Нам, как виндсерфингистам, оставалось только следовать за движением цены. Такие схватки в тот период не были единичными. А Шрайбер после этого случая меня сильно зауважал» (Юрий Карнаух).

 

Таким образом, Советский Союз вместе с ЮАР стали основными поставщиками на мировом рынке золота. Из ежегодного объема продаж 1100-1200 тонн на нас приходилось 200-300, а на ЮАР около 700 тонн золота.

 

Всего на потребление (ювелирную, электронную, стоматологическую и прочие промышленности) в год тратилось 700 тонн, как раз столько, сколько выбрасывали на рынок наши коллеги. Наше золото, следовательно, обеспечивало инвесторов и тезавраторов (накопителей сокровищ в виде золотых слитков и монет).

 

В отличие от Национального банка ЮАР, работавшего в режиме еженедельных продаж, СССР присутствовал на рынке постоянно и продавал металл, изучая конъюнктуру. То есть мы научились с успехом и выгодой для страны применять знакомую нам науку создания дефицита. Реализовывая ежегодно свои 200-300 тонн золота, мы практически устанавливали цену на весь металл, хранившийся во всех национальных банках мира, то есть на 35 тысяч тонн! В результате в начале 1980-х годов она уже доходила до 800-850 долларов за унцию, при том что десятью годами ранее она составляла 35 долларов!

 

В 1974 году Карнаух уехал в Москву (обычной практикой совзагранбанков была ротация кадров каждые 4-5 лет работы).

 

За торговлю золотом председатель Внешторгбанка СССР Юрий Иванов получил орден Ленина. А Юрию Карнауху достался орден Трудового Красного Знамени. Позже он получил и орден Дружбы народов. Кстати, все ордена вручались без публикации в прессе Указа о награждении. Такова была специфика работы.

 

Золото с приветом

 

Осенью 1976 года Карнаух в Цюрих вернулся.

 

Изменение ситуации потребовало от США всерьез задуматься об изменении их политики на золотом рынке. Рост цены золота на свободном рынке приводил к резкому падению курса доллара. Активная деятельность европейских и азиатских банков и торговых домов, в глазах США, была проявлением независимой политики, делающей невозможной поддержку официальной цены золота. И, наконец, худшее - резко увеличились объемы валютных поступлений СССР. Все это подтолкнуло Соединенные Штаты к радикальным решениям. В 1975 году они разрешили работать с золотом всем гражданам и фирмам США, сняв все ограничения. Был отменен золотой стандарт. Физический металл они поместили в список обычных биржевых товаров где-то между свининой и апельсинами. Сначала Казначейство США, затем Международный валютный фонд, а потом оба параллельно стали проводить аукционы золота. Особой необходимости в них не было. Решение носило явно политический характер. Аукционы проводились ежемесячно свыше пяти лет - с января 1975-го по май 1980 года. На аукционы приглашались любые покупатели, кроме центральных банков. Всего МВФ провел 66 аукционов и продал 731,6 тонны, США - 21 аукцион, продав 530,4 тонны. Всего 1262 тонны.

На взгляд Карнауха, аукционы в том виде, в котором они проводились, были ошибкой. Для того чтобы сдерживать цены, интервенции надо было производить не публично.

 

Перед аукционом профессионалы продавали небольшое количество золота - полтонны-тонну и, создавая так называемые «короткие» позиции, затем по более низкой цене откупали золото на аукционах. Так, на американских торгах 21 августа 1979 года «Dresden Bank» сразу приобрел 22,4 тонны золота из 23,3 тонны, предложенных к продаже. Каждый раз аукцион доставлял игрокам удовольствие и дополнительный выигрыш.

 

Карнаух также договорился с Москвой о выходе на эти аукционы. Покупки на американском аукционе делались сознательно, поскольку американцы публиковали список покупателей. Изначально было ясно, что аукционы направлены в том числе против СССР, который вынуждали продавать золото по низкой цене. При этом наши покупки в США были замечены. В газетах журналисты писали: «Зачем нам продавать золото, если его покупают русские?»

 

Наиболее объективно в тот период писал и высказывался крупнейший специалист по рынку золота, автор многих статей и книг, англичанин Тимоти Грин. Вот что он говорил в своей речи на Четвертой ежегодной конференции американского Национального комитета по валютной реформе в Нассау (США), опубликованной в журнале «SilverandGoldReport» в июне 1978 года:

 

«За последние пять лет “Восход” стал активным участником рынка золота - в основном как продавец, но время от времени и как покупатель, для того чтобы стабилизировать свою прибыль. В этом отношении есть весьма существенное отличие от ЮАР. Южноафриканский резервный банк просто продает добычу страны. Это улица с односторонним движением. “Восход” же действует в обоих направлениях. И обычно он продает очень и очень умно. Он всегда продает металл при повышении цены и никогда при ее понижении. В моменты, когда цена достигает дна, он просто уходит с рынка и ожидает, когда цена стабилизируется на новом уровне.

 

“Восход”, вероятно, также старается поддерживать рынок путем крупных покупок. Уже не раз русские покупали золото в объеме, достаточном, чтобы предотвратить серьезное падение цены металла.

 

Он также появляется и на других рынках. Мы можем вспомнить, что он был покупателем на первых аукционах МВФ, и я думаю, что это является проявлением их стратегии. Вы помните ту нервозность в отношении возможных последствий аукционов МВФ, которые могли понизить цену золота? И кто же появляется и покупает? Русские!»

 

«Наша беда заключалась в том, что швейцарцы разрешали работать в банке только четырем советским сотрудникам, причем в конце 1970-х годов Москва оставила нас более чем на год вообще вдвоем. Несколько швейцарских дилеров выполняли техническую работу. В конце недели к тому же я должен был писать шифровки с оценкой состояния мирового рынка золота. Отправлять их следовало из посольства, находящегося в Берне - в 120 километрах от Цюриха» (Юрий Карнаух).

 

Скачки цены золота вверх в конце 1970-х - начале 1980-х годов вели к тому, что доллар неуклонно сползал вниз, в США шел финансовый кризис одновременно с энергетическим. Журнал «UnitedStatesandWorldReport» в 1979 году писал: «Взрыв золотых цен рассматривается европейскими банкирами как массовый вотум недоверия экономической политике Картера».

 

«Боязнь того, что Россия может осуществить демпинг золота для уплаты за зерно или другой срочный импорт, оказалась беспочвенной. Напротив, русские очень часто опережали плохие урожаи и продавали золото, необходимое для платежей за пшеницу, до объявления о том, что ожидаются значительные продажи русского золота. Например, о плохом урожае в 1978 году было объявлено в конце октября. В действительности же русские начали продавать золото пятью месяцами раньше - в июне. И без шума распорядились 256 тоннами к тому дню, когда было объявлено о плохом урожае. Затем